Шамуэй последовал за ним, как за армией следует собачонка.

— Что вы хотите узнать? — спросил старик; оба они быстро шли по крыше.

— Во-первых, — стараясь не отстать от него, с трудом переводя дыхание, начал Шамуэй, — почему через сто лет вы нарушили свое молчание? Во-вторых, почему пригласили именно меня? В-третьих, какое именно сенсационное сообщение решили вы сделать сегодня в четыре часа дня, когда вы, молодой, прибудете из прошлого — когда ненадолго вы будете разом в двух местах, и, наконец, тот, кто вы были, и тот, кто вы есть, сольются, и настанет великий час, который нам предстоит отпраздновать?

Стайлс рассмеялся:

— До чего же здорово у вас получается!

— Простите. — лицо Шамуэя залила краска. — Я это написал вчера вечером. Да… Так мои вопросы.

— Ответы вы получите. — Стайлс легонько сжал его локоть. — Все в свое время.

— Простите мое волнение, — сказал Шамуэй. — В конце концов вы в самом деле тайна. Вы и до путешествия были знаменитостью, вам рукоплескал весь мир. Потом вы отправились в будущее, вернулись, рассказали нам, стали затворником. О, разумеется, в течение нескольких недель вы объехали весь мир — одна торжественная встреча за другой, вы выступали по телевидению, написали книгу, подарили нам изумительный двухчасовой телефильм, потом уединились здесь. Да, машина времени выставлена внизу на всеобщее обозрение, и каждый день после полудня бесчисленное множество людей может посмотреть на нее и даже ее потрогать. Но сами вы отказались от плодов славы…

— Это не так.

Они все еще шли по крыше. Внизу, в садах, приземлялись сейчас другие вертолеты, они доставляли операторов и съемочную аппаратуру со всего света, чтобы снять в небесах это чудо, машину времени, когда она появится из прошлого, померцает и, прежде чем исчезнуть, отправится посетить другие города.