— Я архитектор, и в этом своем качестве прошедшие сто лет трудился вовсю, помогая строить то самое будущее, которое увидел, когда, еще молодым, побывал в нашем золотом завтра!

Они остановились и посмотрели вниз, где шли приготовления к приему гостей. Там расставляли огромные столы, они будут ломиться от напитков и яств. Скоро начнут прибывать гости из всех стран, чтобы поблагодарить быть может, в последний раз — этого овеянного легендами, почти мифического путешественника сквозь годы.

— Идемте, — сказал старик, — Хотите посидеть в машине времени? Кроме меня, никто еще никогда в ней не сидел. Хотите быть первым?

Об этом можно было не спрашивать. Глаза молодого человека засияли и наполнились влагой.

— Ну не надо, не надо, — сказал старик, — О боже мой! Не надо, не надо.

Лифт из стекла плавно пошел вниз и выпустил их уже в подвале, где стены, пол и потолок были белоснежные, а посередине стояла… эта невероятная машина.

— Вот. — Стайлс прикоснулся к кнопке, и прозрачный пластиковый колпак, уже сто лет накрывавший машину времени, раскрылся. Старик повернул голову. — Садитесь.

Шамуэй, помедлив, шагнул к машине.

Стайлс прикоснулся к другой кнопке, и эта пещера со сводом из паутины осветилась. Машина вдыхала годы и шептала воспоминания. По хрустальным жилам ее бродили призраки. Великий паучий бог соткал гобелены для ее стен. В ней обитали привидения, но сама она была живая. Невидимые приливы и отливы прокатывались через нее. Солнца пылали в ней и луны меняли фазы. Вот ветром уносит клочья осени; а вот со снегом приходят зимы, но снег, становясь весенними цветами, мягко покрывает луга лета.

Молодой человек сидел посреди всего этого, крепко вцепившись в подлокотники кресла, и не мог произнести ни слова.

— Не бойтесь, — сказал старик, — я не отправлю вас в путешествие.

— А я был бы только рад, — сказал Шамуэй.

Старик посмотрел ему в лицо.